Сбежавшей из России звезде шорт-трека в Европе быстро показали ее место. Страна, ради которой она отказалась от прошлого, не спешит звать ее на Олимпиаду и даже не пытается скрывать: приоритет – только свои.
Многократная чемпионка Европы и призер чемпионатов мира по шорт-треку Софья Просвирнова к 28 годам успела пройти тот путь, о котором мечтают тысячи спортсменов. Три Олимпиады в составе сборной России, стабильные выступления на международном уровне, известное имя в мире конькобежных видов спорта. Но после волны отстранений российских атлетов и обострения политической ситуации она сделала резкий шаг – уехала в Данию, сменив страну, дисциплину и даже фамилию.
Выйдя замуж за датского конькобежца Виктора Торупа, Софья стала выступать как Софья Торуп и официально связала жизнь с новой страной. Формально причиной переезда называлось желание быть рядом с супругом, но намеки на возможный отъезд звучали и раньше. Уже тогда было заметно: спортсменка ищет другие пути продолжения карьеры, понимая, что для российских атлетов доступ к международным стартам на неопределённый срок стал закрыт.
Сезон‑2022/23 она полностью пропустила. Публично объясняла это тем, что накопилась усталость, были личные и профессиональные причины, и даже признавалась, что всерьез обдумывала завершение спортивной карьеры. Однако перспектива выступать за Данию неожиданно стала для нее новой мотивацией. Возможность сохранить статус международной спортсменки и вернуться на крупные турниры пересилила сомнения.
Когда все юридические формальности были улажены, Софья начала выступать за Данию не в шорт-треке, а в классическом конькобежном спорте. Для нее это был фактически новый вид: другая техника, другие дистанции, иные требования к подготовке. Тем не менее она довольно быстро освоилась и добилась заметного успеха – выиграла золото чемпионата Европы по конькобежному спорту в Польше, став первой в масс-старте.
Но настоящей мечтой Торуп оставались не европейские медали, а участие в своих четвертых Олимпийских играх. И сделать это она хотела именно как шорт-трекистка, вернувшись в любимую дисциплину. Планы, казалось, были логичными: опыт, громкое имя, титулы, высокий уровень – всё это должно было сыграть в ее пользу в борьбе за место в олимпийской команде Дании.
Реальность оказалась другой. Союз конькобежцев Дании принял принципиальное решение: при формировании команды для участия в Олимпийских играх делать ставку только на местных, «своих» спортсменов. Речь шла не о спортивной форме Торуп, а именно о политике национальной федерации. В результате ей отказали в допуске к борьбе за поездку на Игры в Милан, лишив шанса даже полноценно конкурировать за место в составе.
Сама Софья не скрывает разочарования и открыто говорит, что борется с этим решением в рамках спортивной системы новой страны. По ее словам, она обращалась в Национальный олимпийский комитет Дании, пыталась оспорить позицию федерации, но буквально за три дня до старта чемпионата Европы получила окончательный отказ. В своих обращениях она подчеркивает: не получает ни финансирования, ни статуса члена сборной, ни внятного объяснения, как вообще можно войти в команду и претендовать на поддержку.
Фактически спортсменка оказалась в подвешенном состоянии. Формально она уже не российская атлетка, но и полноценной частью датской системы так и не стала. В стране, за которую теперь выступает, сделали выбор в пользу тех, кто родился и вырос там, и не увидели смысла «перетягивать» на себя легионерку, пусть даже титулованную. С точки зрения национальной спортивной политики это решение логично, с точки зрения конкретной спортсменки – жестокий удар по амбициям и карьере.
При этом первые тревожные сигналы были заметны задолго до нынешнего конфликта. Еще в начале переезда Софья честно признавалась: с финансами и поддержкой в Дании всё обстоит гораздо скромнее, чем в России. Она говорила, что привыкла к гораздо более серьезной системе помощи спортсменам на родине, и по ее впечатлениям, такого уровня поддержки, как в России, нет ни в одной другой стране. Особенно это касается зарплат, стипендий и социальных гарантий.
Тогда она откровенно рассказывала: в первый год в Дании ей вообще не будут платить, а дальше всё зависит от того, увидит ли система в ней потенциал. Только после этого возможно какое-то финансирование. И даже в таком случае оно несравнимо с российскими стипендиями и выплатами за достижения. По сути, она сознательно пошла на ухудшение бытовых и финансовых условий, рассчитывая, что возможность выступать на международной арене компенсирует эти жертвы.
Теперь же становится очевидно: ставка не сыграла. Вместо олимпийской мечты – постоянная борьба за право хотя бы быть услышанной. Вместо обещанного «нового шанса» – ощущение, что ты чужая и в новой стране. Разочарование Просвирновой–Торуп считывается не только в словах о несправедливости, но и в тоне ее высказываний: отсутствие поддержки, неизвестность, блокировка на уровне системы.
История Софьи болезненна не только для нее самой, но и для многих российских спортсменов, которые в последние годы задумываются о смене гражданства. На расстоянии все кажется простым: переехал, сменил флаг, получил допуск к стартам, поехал на чемпионаты и Олимпиады. На практике все намного сложнее. Каждая страна защищает свои интересы, думает о развитии собственной школы и не обязана строить карьеру приезжим, даже очень титулованным.
Важно учитывать и психологический аспект. Спортсмен, который уходит из одной страны в другую, часто рассчитывает, что его встретят как «готовую звезду», вокруг которой будут выстраивать проект. Но в большинстве случаев на него смотрят как на обычного кандидата, который должен пройти тот же путь отбора и доказательств, что и местные атлеты. При этом любой конфликт, бюрократическая задержка или изменение политики федерации могут перечеркнуть все планы.
Ситуация, в которой оказалась Торуп, может стать важным уроком. Во‑первых, смена гражданства не гарантирует олимпийскую прописку. Даже наличие громкого имени и медалей не всегда перевешивает внутреннюю стратегию федераций, нацеленных на развитие «своих». Во‑вторых, в новых условиях спортсмен остается без привычной системы поддержки, а строить всё заново в 25–30 лет, да еще и в другом виде спорта, крайне сложно.
Во‑третьих, нельзя недооценивать бытовой и финансовый фактор. Там, где в России выдающимся спортсменам предоставлялись стипендии, зарплаты в профессиональных командах, региональная поддержка, жилье и льготы, в других странах нередко действует куда более жесткий принцип: «покажи результат – тогда поговорим». Для тех, кто привык к иной модели, это становится неприятным сюрпризом.
Наконец, нужно понимать: спортивная эмиграция – всегда риск. Можно оказаться в системе, где нет открытого конфликта, но и нет реальной вовлеченности в национальный проект. Формально двери вроде бы не закрыты, но на деле тебя не финансируют, не включают в планы, не рассматривают как долгосрочную ставку. И через несколько лет может оказаться, что ты потерял время, статус и возможности, которые были до переезда.
История Софьи Просвирновой–Торуп не повод для злорадства. Но это наглядный пример того, как иллюзия о «гарантированном новом старте» за границей разбивается о жесткую реальность национальных интересов. Для российских атлетов, задумывающихся о смене флага, ее опыт – серьезный сигнал: прежде чем рвать связи с прежней системой, нужно трезво оценить, что именно ждет их в новой стране, какие там правила игры и готова ли эта система действительно бороться за их олимпийскую мечту, а не оставлять в статусе чужой среди своих.